[ Ответить | Следующее | Предыдущее ]

Постсоветская элита

ABTOP: В.Ушаков

* * *

Может черты постсоветской элиты заметно изменились, как и изменились критерии отбора в элиту? Хотя внешние признаки отбора были перепробованы разные, но внутренняя суть отнюдь не подверглась ревизии.

Но в то же время заявленная модернизация на то она и модернизация по-российски, что вся система была поставлена на дыбы. И элиты тоже. Хотя когда пыль перемен осела, обнаружилось, что подавляющая часть советской элиты благополучно перекочевала в постсоветский элитарный слой, лишь слегка подправив грим.

Вообще, как осваивался новый грим, очень хорошо видно на примере своеобразного тандема, который сопровождал примерки новых элитных принципов отбора: кто в момент новых проб возносился на самую вершину власти и кто в этот момент были главными раскрученными СМИ "говорящими головами".

Еще раз отметим, что в советские времена идеологическая стезя была главной тропинкой на самый верх.

А возвращение в цивилизацию, очередная попытка модернизации в ключевой точке «революции» опиралась на деидеологизацию, точнее антиидеологизацию. В конечном итоге оказались отменены не только шестая статья Конституции, но сама партия, как идеолого-государственная машина, была отодвинута от власти. Но отнюдь не властное сословие, рулившее этой машиной. Ведь кто стал глашатаем антикоммунизма и в конечном итоге стал во главе российской власти? Элитный образец самой же партии – товарищ Ельцин. Отметим, что антиидеологизация была первой пробой пера в новом элитном отборе. И возглавили ее все те же идеологи старого образца, но сумевшие стряхнуть пыль времен (можно вспомнить Яковлева), а на властном небосклоне в бой пошли вторые секретари, умело изогнувшиеся вместе с линией партии, но уже партии власти. И тандем целиком работал на задачу антиидеологизации: разоблачений в СМИ было предостаточно, а главными «властителями дум» стали бывшие диссиденты.

Но антиидеологический критерий отбора в элиту не мог стать воспроизводимым критерием просто потому, что способ воспроизводства диссидентства требовал каждый раз возврата в старые времена. Механизм разрушения системы не может стать способом ее воспроизводства.

Поиски новых видимых критериев элитного отбора задали новые требования. В моду вошел экономизм. Вспомним правительства Гайдара и завлабов в министерских креслах. Социальное мифотворчество вокруг приоритета экономизма, как главной стратегической дороги общества, было успешно запущено. И отпуск цен в январе 92-го, и запуск приватизации шли под эгидой этого социального мифа. А «новыми властителями» дум стал большой выводок экономистов, вещавших нам денно и нощно с экранов о прелестях рынка. Подкованность в экономической теории и прохождение школы экономической науки стали на какое-то время критерием приглашения во власть. И некоторые представители экономизма сумели в ней удержаться до сих пор, хотя мода прошла и с экранов телевидения новоявленные экономические гуру исчезли.

Почему экономизм не состоялся как инструмент элитного отбора? Просто потому, что реальные задачи государственного управления не совсем тоже самое, что теории об этом управлении. Опыт теоретизирования по поводу экономики не достаточен для принятия решений в этой самой экономике.

Вообще-то по тому, кто занимал посты премьер-министра в тот или иной период, можно было легко судить о новых веяниях в элитном отборе на самые верха.

На смену завлабам в коротких экономических штанишках пришло новое веяние, в каком-то смысле, с возвратом в старые времена. Пост премьера после отставки Гайдара был отдан Черномырдину, проверенному зубру, представителю старой хозяйственной номенклатуры из тех же «красных директоров». «Нам нужен рынок, а не базар» - первый знаменитый его афоризм. Его назначение тем было значимо, что период антиидеологизации закончился, и вновь стали востребоваться старые кадры, но только из элит как бы второго эшелона советского периода. Так в лице Черномырдина «красные директора» обрели себя как самостоятельная постсоветская элита, вышедшая из-под идеологической опеки партии и тем самым уже как самостоятельная сила примкнувшая к формирующейся партии власти. Вход наверх новой волне Черномырдин в чем-то закрыл, но оказались пристроенными все старые боевые кадры. В этот период произошло окончательное пересаживание советской элиты в постсоветские кресла.

А вот дальше новый виток. Если партия скажет надо... Комсомольский призыв. Все ушли на правительственный фронт. Ваше слово, товарищ Кириенко. Даешь дефолт – есть дефолт. Только такому пионеру и можно было доверить дефолтное опускание экономики. Беспринципность – незаменимое качество, выработанное комсомолом. А то, что до ответственности власти не дорос, так это совсем не было нужно в той ситуации. Партия, дай порулить. - На, милок. - Ой, спасибочки, сейчас нарулю. И заметим, бывшие комсомольские вожаки тоже стала подтягиваться к власти с приходом Кириенко на пост премьера. Комсомольская школа на коротком отрезке времени успела-таки заявить свои претензии на элитность в постсоветском пространстве.

Но как в старые добрые времена партии пришлось подправлять ошибки комсомольской молодости. Премьерство Примакова уже по полной программе вернуло весь советский истеблишмент во власть. И принадлежность в прошлом к идеологическому аппарату перестала быть препятствием для элитного восхождения.

Правда, параллельно еще один элитный слой был опробован на новое стержневое наполнение власти. "А я люблю военных, красивых, здоровенных". Ссылкой первого претендента из этого слоя на губернаторство в Сибирь и там его затухание, как и увязание в чеченских компаниях всего генеральского корпуса во многом размыло претензию военных на то, чтобы стать основной линией властного отбора. Но на новом витке они вновь оказались востребованы. Хотя опыт приказного управления в меньшей степени годится для решения сложных социальных и хозяйственных проблем.

Президентство Путина уже ставит окончательную точку в этих элитных метаниях. В бой пошел последний резерв. Всегда сокрытая структура и тем уже сильная, так как публичную роль в политике всегда брала на себя партия, вышла из тени, предъявив себя на исключительную власть. Эта претензия имеет смысл как раз сквозь призму советской идеологии. Ведь если не элитный отбор в органах проходили все представители советских элит, то уж просвечивание всех их органами госбезопасности было всенепременным. А потом партия, как властная структура, стоящая над органами, исчезла, а органы сохранились со всем их внутренним уставом. Они тоже стали во многом самодостаточной властной силой. Вот только сила прежней госбезопасности была как раз в теневом характере ее деятельности. Став же публичным инструментом политики, она непременно теряет свою силу. Просто публичность предъявляет совсем другие требования, чем на то расчитаны спецслужбы.

Да и конечная идейная составляющая в новом элитном отборе – госбезопасность – сама за себя говорит. Перепробованы все элитные сословия былых времен, а пришли к идее консервации советской модели в форме собственной спецбезопасности и силового контроля над обществом. Кстати, обратим внимание, что и тандемный ряд СМИ точно такой же, как в советские времена: неудержимое мифологизирование образа вождя народа, который максимально расходится с его реальными делами. Хотя для такого мифологизирования как раз больше всего подходят вожди с наименьшей личностной харизмой. Их образ тогда лепится очень легко, все что угодно можно подогнать под такой прототип, не будут мешать никакие яркие личностные характеристики в силу их отсутствия. А все остальные игроки на современной политической площадке подаются как карлики на фоне вездесущего вождя. Вот только процесс отбора во власть все больше начал принимать характер вербовки, а не восхождения по социальной лестнице. Собственная социальная активность имеет нынче мало значения.

А властители дум? Про них забыли? Да нет, они просто стали в ускоренном порядке и очень даже успешно осваивать обе древнейшие профессии, в чем-то потеряв право на вход в высшее элитное сословие, так как исчезла задача тиражирования социальных грез. Все больше власть предпочитает напрямую открывать обществу свое лицо в том непотребном виде, какое у власти есть, лишь слегка ретушируя его по случаю пиаром. Есть, конечно, запрос на "национальную идею", которую можно было бы пропихнуть обществу и которая должна была прописать неизменность нынешней модели власти, но неподъемной оказалась задача.

Сообщение отправлено: 27.02.01 00:30:04

Rambler's Top100
Rambler's Top100